Артур вошел кабинет как раз в тот момент как я орала на прораба за то, что тот не проверил стремянку, за их общую безалаберность и постоянно нетрезвое состояние.
Чернышев деловито, кивком головы "выгнал" Свету и сел на стул напротив меня, откинулся на спинку. Артур осматривал меня с ног до головы, дерзко, раздевая. Его взгляд изменился после той ночи на даче. Теперь он смотрел на меня как на свою собственность. Не скажу, что мне это не нравилось. То есть с одной стороны я вся напряглась читая в его глазах наглое неприкрытое желание взять меня сейчас и прямо здесь, а с другой стороны эта его самоуверенность до чертиков бесила. Просто зашкаливала злость на него именно за то что он так в себе уверен. Я продолжала допрашивать прораба, выматывая ему нервы. Заметила краем глаза как Артур встал со стула и двинулся ко мне. Я напряглась, примерно представляя, что сейчас будет. Он встал сзади и я чувствовала как его горячее дыхание обжигает мой затылок. Сильные руки легли мне на талию, и я с трудом сдержалась чтобы не вздрогнуть.
— Думал о тебе всю ночь, — прошептал мне в затылок, и я почувствовала, как пересохло в горле. Собрав всю волю в кулак, я увернулась от его рук и отошла в сторону, посмотрела на Чернышева — он улыбался. Пока что улыбался, потом подошел к двери и закрыл ее на ключ. Вот от этого поступка у меня зашкалил адреналин. Артур снова подошел ко мне и схватил меня в охапку, жадно прижался губами к моей шее, я снова увернулась, но он не отпустил. Теперь его руки прошлись по ребрам, поднимаясь к груди. Я сделала глубокий вздох, и ударила его локтем, от неожиданности он разжал руки. Закончив говорить с прорабом, я выключила звонок и повернулась к Артуру.
— Не люблю, когда мне мешают, прости, если сильно ударила.
Он уже не смотрел на меня с желанием, в его глазах мелькало непонимание и гнев.
— Ничего стерплю.
Повисла пауза и я села за стол.
— Ты должен съездить на объект сто тридцать восемь — там работник пострадал. Проверь все ли с ним в порядке. Насколько я поняла там были нарушены правила безопасности, но я хочу, чтобы ты явился раньше, чем его страховой агент.
Артур прищурился, теперь он сверлил меня взглядом.
— И тебе доброе утро, — процедил он.
— Утро добрым не бывает, когда нарушаются элементарные правила на наших объектах.
Чернышев закурил, пустил дым в мою сторону.
— Значит, все вернулось на круги своя. Ты — босс, а я подчиненный?
— А разве что-то изменилось?
Я тоже закурила, зашла Светочка с чашкой кофе — для меня.
— А мне уже здесь кофе не предлагают? — Артур зло посмотрел на Свету.
— Я сейчас и вам сделаю. Как всегда — ложка черного и одна сахара?
— Верно, да поживей.
Света вышла, а я с наслаждением увидела, как сузились его зрачки и потемнели глаза.
— Артур, давай все проясним прямо сейчас. Ты меня вытащил из неприятности, и я тебе за это благодарна. После всплеска адреналина у нас случился закономерный в такой ситуации секс. Хороший секс, можно сказать чудесный. Вот и все. Ты ведь не думаешь, что все это должно иметь продолжение?
Теперь его глаза стали почти черными, он затянулся сигаретой так сильно, что я подумала, что сейчас он взорвется.
— Хороший секс, говоришь?
— Ну да. Совсем неплохой.
— Ты не отвечала мне на звонки, а потом выключила телефон.
В этот момент я расхохоталась и увидела, как дернулся его кадык, а руки сжались в кулаки.
— Я сказал что-то смешное? — процедил он сквозь зубы.
— Ты, правда, думаешь, что то что было между нами что-то значит? Ради бога Чернышев не строй из себя девственницу, которую лишили невинности, а потом не перезвонили.
Чернышев медленно встал:
— Значит, ты признаешь, что намеренно отключала мои звонки?
— Хмммм — да. Признаю. Мне не хотелось вчера с тобой разговаривать. Тем более днем я была не одна, вечером тоже, так что прости, если разочаровала. Зато теперь я могу тебя выслушать. У тебя есть проблемы, Артур?
— Проблемы есть у тебя, Инга — он ткнул в мою сторону указательным пальцем — Скажи, что с тобой? Нет, просто я хочу понять, что у тебя ко мне? Почему ты всегда со мной воюешь не на жизнь, а на смерть? Есть какая-то причина или ты просто стерва?
— Просто стерва, дорогой, тебя этот ответ устроит?
В этот момент он резко сгреб меня за шиворот и дернул к себе через стол. Поднял со стула с такой силой, что я доставала до пола лишь носочками, чтобы не упасть пришлось опереться о стол двумя руками. Моя грудь касалась его груди. Тело отреагировало мгновенно на трение о грубую матерью его рубашки, соски напряглись и вызывающе уперлись ему в грудь. Чтоб их так.
— Не устроит. Ты со мной играешься? В кошки мышки? Или есть другая игра, Инга? Так вот, заруби на своем курносом носике — я уже в эти игры сыграл когда ты пешком под стол ходила, поняла? Я знаю твои шаги наперед, и ты мне лжешь, ясно?
Он ухмыльнулся, посмотрев на мою грудь и на соски, так красноречиво натянувшие тонкую материю топа. Теперь я разозлилась на себя.
— Руки убрал! — прохрипела я, чувствуя, как топ предательски сползает вниз.
— Помнится мне ты просила, чтобы я засунул их тебе поглубже, и не только руки, — его голос вибрировал, то ли от злости, то ли от возбуждения. Между нами как всегда проскакивали искры тока. От его слов к мои щекам прилила кровь.
— У тебя хорошая память, Чернышев. Отпусти я сказала. Вчера просила, а сегодня мне это уже не нужно.
Он оттолкнул меня так резко, что я просто рухнула на стул. Сердце колотилось как бешенное.
— Нашла еще кого-то, пока любовника нет?
— Не твое дело. На объекте тебя ждут. Отчитаешься через час. Свободен.
— Что?! — его глаза округлились, и я знала, что перегнула палку — все-таки он мой зам, а не просто мальчик на побегушках. Но меня понесла нелегкая, и остановиться я уже не могла
— Я сказала — свободен и в мой кабинет без стука больше не входить.
Я задыхалась, мне нужно было срочно включить кондиционер посильнее и вообще даже выпить.
Я услышала, как он тихо процедил:
— Сука.
Хлопнул дверью так яростно, что задребезжали стекла. Я закурила и руки тряслись, сигарета ходуном ходила. Раунд выигран. Но какой ценой. На минуту мне показалось, что он меня ударит или разложит на столе как пособие для анатомии и вонзится в мое тело снова. Мне этого хотелось. Физически, желание налетело так внезапно, что я даже поморщилась от отвращения к самой себе. Стоит ему ко мне прикоснуться и все — я готова. Трусики мокрые, сердце колотится. Сволочь. Ну почему я не могу реагировать на него как на других мужчин? А еще меня злило, что он не унижался и не о чем не просил, разозлился — да, психанул так, что чуть не прибил — да, но не просил. А я ведь хотела его сломать. Не получилось. Хотя, по самолюбию ударила хорошо.
